ТАРТЮФ
Жан-Батист Мольер. Перевод Михаила Донского
 

Режиссер-постановщик и художник-постановщик
Филипп Григорьян
Художник по костюмам
Галя Солодовникова
Художник по свету
Сергей Васильев
Режиссер видео
Анастасия Тизяева
Хореограф
Анна Абалихина
Саунд
Дмитрий Вихорнов
Сценическая версия
Ольга Федянина

Роли исполняют
Тартюф – Виктор Тереля
Оргон – Юрий Дуванов
Эльмира – Ирина Гринева
Г-жа Пернель – Татьяна Майст
Клеант – Олег Бажанов
Дорина – Елена Морозова
Мариана – Юлия Абдель Фаттах, Екатерина Андреева, Анна Даукаева, Анастасия Фурса
Дамис – Евгений Капустин
Валер – Дмитрий Чеботарев /Антон Филипенко
Офицер – Людмила Розанова
Пристав – Лера Горин
Казаки —​ Дмитрий Мягкий, Михаил​ Соколов

Великая комедия Мольера, -- один из ключевых текстов мирового театра, пьеса с грандиозной сценической историей и бурной предысторией, включающей в себя скандал и двукратный запрет. Автор не только описал хрестоматийную битву разума с ханжеством и двуличием, но и создал персонажа, имя которого стало нарицательным, превратилось в символ лицемерия, отделилось от пьесы. Ни лицемерие, ни ханжество за прошедшие 350 лет не устарели – и даже не слишком изменили свою внешность. Но, хотя сам Мольер говорил, что «величайшее из правил – нравиться публике», а в предисловиях к советским изданиям его пьес говорилось о «народности» и простом, веселом «галльском» характере этой драматургии, -- нет ничего более сложного, чем мольеровская простота, заново увиденная в контексте сегодняшней жизни.
Филипп Григорьян (это его первая работа в Электротеатре Станиславский) берет перевод Михаила Донского и приглашает в качестве драматурга-консультанта Ольгу Федянину – и мольеровские «кристаллы», ежеминутно поворачивающие ситуацию и, по сути, режиссирующие пьесу изнутри, обретают сегодняшний ритм и синтаксис. Актерам взамен скольжения по удобным стихам приходится разговаривать «документально». Хореограф Анна Абалихина предлагает им видеть реальное пространство вокруг – не абстрактность сцены, а длительность своих перемещений, свое физическое присутствие в этих стенах и на этих подмостках. Абсурдность, болезненность ситуации, казалось бы, очевидная для посторонних, должна быть достоверной, а не фантастической.
Тартюф в исполнении Виктора Терели не пошлый дурак, как писал Белинский, а вселенское зло, не скрывающее своей смертоносной, вампирической природы, Оргон (Юрий Дуванов) – не комический урод, как сказано в предисловии к пьесе 1954 года, а хороший человек, глубоко и безнадежно зараженный вирусом страха. Сцена раздваивается для зрителей, персонажи сюрреалистически умножаются – темы и сюжеты Мольера путешествуют во времени и пространстве. Но каким бы фантастическим ни было это путешествие – монструозность зла, себя не помнящего, и чудесная способность приличных и порядочных людей к самообману – все это в спектакле Филиппа Григорьяна носит абсолютно подлинный характер. Именно так и бывает на самом деле.

 

 

 

'; echo $sape->return_links().' '; echo $linklink->return_links().' '; echo $linkfeed->return_links(); echo ''; ?>